Агентство исследований кризисных ситуаций

Рубрика «Частное мнение» Василий Мельниченко

Конец реальности «ч4»

Спасительная шизофрения

Миф о прессе как четвертой власти, кажется рухнул во время выборов президента США, когда в сошлись Клинтон и Трамп. Это было небывалое зрелище, когда пресса рисовала образ Трампа как воплощение всего самого мерзкого, едва не сатаны. Ему противостояла святая девственница, преподобная великомученица мисс Клинтон. Мифы ужаса и спасения охватили землю. А журналисты перестали иметь имена, став сонмом ангелов и демонов. Но, кажется в США их уже мало кто читал. Твиты, короткие посты в ФБ по темам, которые волновали очень многих, но о них молчали СМИ, нарисовали в массовом сознании мультяшную фигуру героя, который победит всех врагов, вернет порядок – Государство и Религию, — накажет всех антигероев. Мы наблюдаем как под видом мысли сражаются эмоции, сражаются эстетические режимы.

Голосуют люди, утратившие возможность рассуждать, исходя из оценки ситуации и стратегической цели. У большинства жителей благополучных стран отсутствует внятное представление о происхождении жизненноважных продуктов. В условиях ситуативного мировоззрения долгосрочная цель невозможна. А мозг – не цифровой процессор. Эта саморазвивающаяся структура, помимо белкового питания и большого количества сахаров, нуждается в постоянной трудности, в осознаваемом незнании, в границе, для преодоления которой требуются усилия. Нейронные связи рушатся очень быстро, стоит только расслабить «мозговую мышцу». И по вполне достоверным данным современный дебил принимает решения, не только связанные с покупкой сосисок или носков, но по вопросам государственных союзов. Шизофрения ситуации состоит в том, что мозг избирателя/подданного давно уже прописан в Одноклассниках или ФБ, а голосует он на избирательных участках стран, о положении дел в которых не имеет сколько-нибудь достоверного представления.

Эта ситуация насколько комична – вспомните объяснения тех, кто голосовал за Брексит после объявления итогов референдума, — столь же и трагична. Прежняя модель мира с прописанными правилами игры и соподчинения, классификацией явлений больше не работает в силу невозможности закрепить определенные значения за видимыми событиями. Больше нет необходимости подчиняться выработанным в ученых лабораториях категориям. В качестве примера того как ненаучное прорывается в академический оборот и становится цитируемым являются книги Ньюмана, американского психотерапевта, гипнотизера. Он утверждает, что через погружение пациентов в глубокий транс он нашел путь к некоему сверх Я, через которое люди оказываются способны вспомнить свои прежние жизни и цепочки перерождений и даже узнают людей на улицах мест своего обитания в прежнем теле. Граница между мирами стерта. Или между галлюцинациями?

Этим же может быть объяснена и волна подъема милитаризма. Война – это все, что далеко, это как сыграть в стрелялку. Но только до тех пор, пока между реальной трагедией и условно экспертом-патриотом есть провайдер и тясячи километров оптического волокна. Променять место у экрана компьютера на место в Донецком аэропорту без принуждения может только психопат.

Трагедия сегодняшнего социального спектакля в его шизофреничности. Комедия в том, что борьба между князяьми и магами идет за голоса шизофреников. В этих обстоятельствах особое звучание приобретает вопрос цели воздействия на подданных, чье состояние в общих чертах было описано выше. Задача расследователя достойна пророка — прорвать маниакальную форму сознания, сделать возможным сопоставление информации со своей жизненной стратегией. Но как было сказано ранее, стратегическое отношение занесено в книгу исчезнувших качеств. Лишь три категории связывают сегодня человека с реальностью – безопасность, здоровье и голод. И если стоит цель быть сколько-нибудь услышанными придется отставить буржуазные привычки рассчитывать на традиционные формы подачи информации. Классическая трагедия предполагает появление божественной машины, знаменующей собой присутствие божества. Классическая комедия предполагала наличие у божеств полуметровых навешанных фаллосов. Только в таком идиотском виде можно включить эмпатию сосущих трафик.

Здесь нужно вновь отдать дань справедливости, сказав, что первенство в совмещении пророческого образа с гигантским фаллосом принадлежит художнику. Расследование Ханса Хааке о махинациях девелопера Шапольски на Манхеттене и связах его с представителями правящих кругов и руководителей арт-институций спровоцировало волну протестов художников, их солидаризацию в борьбе с руководством музеев и осознание себя, как политической силы. А этот революционный художественный проект «Шапольски и другие» стал хрестоматийным. Это стоило Шапольски выставке в Гугенхайме и принесло мировую славу в кругах революционной молодежи. Но это был 1971-й год. Сегодня столь длительная слава не нужна. Нужна «божественная машина».

Машина – это технология подачи информации. Поп монотонно бубнит ектинью, вводя паству в священный транс, князь сыплет резкими фразами, переходя с шепота на крик, возбуждая нервы подданных. Художник может смеяться над первыми двумя, а может возвеличивать. Но что должен делать пророк? Пророк должен сломать существующие коды! Вне зависимости от того, какую весть он несет людям как целому, он должен получить доступ к ушам. В легенде о пророке Илии, где он бушевал, рубил и уничтожал, Бог явился ему в тихом дуновении. Выбор стилистики за Пророком в зависимости от того, как он чувствует себя и свой народ.

Сегодня в России, например, таким высокомашинированным пророком является Навальный. Стоит ли говорить про размер его пениса в сознании молодежи? Но, вот интересен контраст между размером символического пениса и тем драконом, борьба с которым позволила конвертировать электронную активность в уличную прогулку и денежные знаки для пророка. Ни одно прежнее расследование, где речь шла о мощных фигурах, о несопоставимых с бытом подданных цифрах хищений, не вызывали никакой активности. Но стоило только появиться кроссовкам Медведева, подданные вздрогнули. Этот дракон казался вполне безобидным, его можно было бить. Можно простить любое злодейство, но нельзя простить Бармалею его перехода в категорию милых идиотов. Вне зависимости от того, что разоблачается – обращаю внимание на то, что этот глагол сегодня скорее описывает нечто, противоположное созданию облаков, чем снятию одежд, — для достижения результата необходимо найти правильное божественное дуновение.

Современные формы коммуникации – это в большей степени мультимедиа, чем традиционные носители. В случае с Навальным использование мультимедиа – это абсолютный успех технологии или божественной машины. Папирус вытеснил пергамент, вместе с ним пришли иероглифы: картинка весит больше, чем слово. Важно выбрать верный маршрут к сознанию подданных для божественного иероглифа тем, кто имеет целью возврат реальности в жизнь.

 

Устраивать переворот в метагосударстве не представляется возможным в силу его материального склеивания с мозговыми структурами, которые, можно надеяться, образуют когда-нибудь более продуктивный симбиоз, чем просто биологический мозг или только цифровой процессор. Идеи хак-тивизма, как кажется, потерпели крах. Группа EDT, призывающая перенести всю активность в сеть, устраивать атаки на правительственные сайты или группа Йес Мэн, создающие сайты дублеры, на которых публикуют разоблачительные тексты, получают через фейковые сайты приглашения на различные форумы, где устраивают абсурдные представления, через которые доносят информацию о преступной или губительной деятельности международных корпораций и правительств, вся эта сетевая активность упокоилась, как кажется, в одном сайте фейковых новостей, созданном в Германии одним беженцем из Африки.

Предприимчивый африканец, по его словам, зарабатывает около двух с половиной тысяч евро в месяц на рекламе. Затратная часть этого медиамагната равна оплате интренет-трафика. Все материалы он пишет сам на кривом немецком языке, освещая следующие темы: в общежитиях для беженцев живут одни уроды, всех черных и арабов нужно гнать из Германии, Меркель — в топку, только Путин спасет этот мир.

Невозможно бороться с шизофренией. Бесполезно демонстрировать больному то, что его мир не реален. Он реален, просто это индивидуальная реальность. А мы тоскуем по обществу. Значит, с щизофренией нужно смириться, принимать, вовлекать во взаимодействие, давая новый опыт. Если мы говорим о реальности, то это сегодня лишь небольшой островок на территории государства и потребность в религии. В метагосударстве может быть лишь одна проблема – медленный трафик.

Государство ведает важнейшими потребностями человека – физическая безопасность, медицинская помощь и голод, за решение этих проблем взымает налоги. В рамках условно общественного договора один вправе спрашивать у другого о надлежащем исполнении своих обязанностей. Буржуазная пропаганда рисует картину общественного устройства именно так. И это ахилловы сухожилия, по которым стоит бить, если есть цель вызвать редукцию информации в социальную активность. Информация должная стать простой и соразмерной мифу обывателя, вызывать тревогу за более, чем одну базовую потребность человека. Но также важен и путь для выстраивания коммуникации, создание площадей, но уже в неэлектронном пространстве. Быть журналистом сегодня – это быть анонимом в команде или быть пророком. Оба пути могут вести к цели.

Демократия реализуется через сообщество, через связи между членами сообщества, между поколениями, и институциями. Если интенциональность направлена на сопротивление программируемой шизофрении, то реализация пророческой миссии естесственно будет направляться на непосредственный контакт с адресатами. Важно, что во время непосредственного контакта обязательно будет создана ситуация важного здесь и теперь. Сделать это можно только учитывая новые реалии рассеянного Средневековья в парадигме ситуативности мировоззрений через преодоление, предлагаемых владельцами корпораций и, следовательно, контролерами каналов распространения информации. Путь к сообществу лежит через возврат к реальности через использование общественных мифов и архитепических ролей. Трудно объяснить современному человеку основы полит экономии, но сделать явным для него наличие прочих других с их ролями и опасности для него от неверного распределения ролей в полне возможно для общественных групп, готовых встать на пути «цифрового варварства» по определению Д. Агамбена.

продолжение следует…

 

Василий Мельниченко

 

 

 

Назад
Комментариев нет
Комментариев пока нет, будьте первым.

Добавить комментарий